Рассказ скачан на сайте http://eromo.org

Название: Кукловод. Крымский фронт (19 часть)

Время разбрасывать камни – время и собирать камни.

Вначале отправил шифрограмму Хозяину – просьба наконец присвоить звание генерал-майора Толбухину и звание подполковника командиру полка Кузьмину, великолепному артиллеристу. А шифрограммой – чтобы сволочной Мехлис не увидел фамилию этого майора.

Я крутился вовсю! Раз уже отремонтировали два Ил-4, то обратился к полковнику авиации Иваницкому с просьбой. Обсчитали они и получилось – в следующую ночь один бомбёр летит на порт Констанцу, а второй – на нефтяные поля Плоешти. Но не с бомбами, а с такой более интересной вещью – ампулы КС-1. Как мне выдал о них справку начальник инженерного отдела моего штаба “Длинная толстостенная стеклянная ампула, полностью наполненная мощной самовоспламеняющейся смесью (на основе серной кислоты или белого фосфора), вставленная внутрь бутылки с зажигательной смесью. При разбивании бутылки происходило разрушение ампулы, что вызывало самовозгорание зажигательной смеси”.

И, поскольку мне выдали данные, что Ил-4 будет закидывать румынский порт этими ампулами около 3 часов утра, то я договорился с командованием флота — в 3 часа трофейная подлодка будет в районе Констанцы. Вот тут и получилась потеха! Порт горел как свечка, все эти корабли-нейтралы так и рванули из него, как зайцы от стаи волков, поняв, что сегодня нефти из резервуаров порта они не получат. И тут привет эсминцам Кригсмарине — четыре торпеды из носовых аппаратов подлодки. И при отходе — две из кормовых! И тут на горизонте встаёт зарево — горят нефтяные вышки! Облака снизу были подсвечены таким невероятно жутким кроваво-красным цветом… Жуткое зрелище, но в тоже время и радующее ...

Шум был на всю Ивановскую, как говорится. Геббельс по радио захлёбывался от страсти — «Восточные варвары были ужасны! Такова не знала Европа со времён пожара Рима!» Да, когда они жгли мирных жителей в домах и сараях — это одно, но вот когда горят нефтяные вышки и Германия осталась без нефти и без боевых кораблей на Чёрном море… Когда их моряки сгорают в жутком огне и просто улетают пеплом на небеса — это ужасно! А вот мне — так нормально! Получите ответку!

Так что после доклада Хозяину через неделю Ли-2 привёз «Правду» — меня наградила орденом Ленина. Конечно, я был очень рад!

Девушки мои медицинские вместе составили методичку по очистке ран бойцов на передовой и оказании первой помощи, добавив, что инициатором «золотых минут» в лечении» является именно сам командующий фронтом. Да ещё я вечером напел моим красавицам песню из репертуара моей любимой группы «Белый орёл», особенно им понравился вот этот куплет:

Я боюсь твоих губ,

Для меня это просто погибель.

В свете лампы ночной,

Твои волосы сводят с ума…

Девушки опять плакать, но записали все слова. А через пару дней “Боевой листок” со стихами “Письмо моей любимой” знали все на фронте, много писем ушло к жёнам и подругам бойцов со такими стихами. Эффект был невероятно потрясающий! Товарищ Сталин в разговоре по “ВЧ”, явно довольный разбоем наших летунов в порту и нефтяных полях Румынии, даже пошутил, что совсем не типично для него:

- Товарищ Козлов, тут Васильевский категорически против Вашего снятия и наказания, даже если Вы провалите Крым. Говорит, что с Вашей популярностью Вы даже обойдёте и самого Симонова! Ваши песни знает вся страна! Когда Вы всё успеваете, товарищ Козлов?

Да, теперь я обратил внимание, как наши бойцы на фронте ко мне относятся. Явное обожание светилось в их глазах. Я ведь старался избежать глупых потерь. И все знали, что командующий привёз два вагона медикаментов, да ещё старается, чтобы раненые в госпитале питались хорошо. Так что, когда немцы выбросили очередную пятёрку «киллеров» по мою душу, то их сразу и окружили, но вот довезти до особого отдела никого не удалось. Бойцы, узнав, что диверсантов послали убить командующего фронтом, в бешенстве просто забили их ногами и прикладами. Экипированы они были необычно. Диверсанты были все офицеры, выряжены в одинаковые мундиры, зеленые как шкура лягушки, к тому же изляпанные размытыми черными полосами. Сапоги с коротко обрезанными голенищами, шнурованные сбоку. На поясе эсэсовкий кинжал, револьвер Нагана и пистолет «Парабеллум Лонг-09» с разрывными пулями с ядом — для ближнего боя. Дополняют, так сказать, внешний облик перчатки толстой кожи и черный берет чуть набекрень. Крутые парни. Точнее — круто убитые немецкие диверсанты. Потом в Боевом листке» была статья, бойцы так и выдали — эти немецкие убийцы умерли лёгкой смертью, но если немецкие диверсанты опять будут пытаться убить командующего — лёгкой смерти у них не будет! Да ещё и попросили наших героических лётчиков сбросить эти “Боевые листки” над немецкими окопами – пусть знают!

Поняв это, теперь и Мехлис вёл себя со мной намного спокойнее — стоило ему наорать на меня, как вокруг него были только злые взгляды бойцов. Звериным чутьём он понял, что махать свои «Маузером» у меня перед носом теперь ему смертельно опасно – тогда сразу автоматы моей охраны смотрели вроде бы и невзначай ему в голову и в спину. Но особо его злило, что я совсем не реагирую на его указания и вопли, а когда заканчивает брызгать слюной, я отдаю приказы в письменном виде и совершенно противоположные. Никаких тупых атак на пулемёты фашистов, как он постоянно требует. Всё делать с умом и хитростью!

А вот вечером для успокоения моих нервов девушки придумали такое!

– Товарищ генерал, Дмитрий Тимофеевич, а мы красивые? Вот посмотрите на нас, а то мы сомневаемся, – вот негодяйки, стоят передо мной в трусиках и лифчиках, ну и чулочки натянули. Такая пленительная стайка красавиц стоит, я даже непроизвольно сглотнул слюну.

– Нет, девушки, вы не красивые, – вытаращенные глаза и открытые ротики. Надо будет в эти ротики засунуть моего сразу вставшего “генерала”. Я сделал лёгкую мхатовскую паузу… Вы, девчата мои ненаглядные, не красивые, вы все очень красивые, просто невероятно красивые, вы очень фигуристые и сексуальные, – вот сейчас они просто стали отмирать от шока. Вот напугал я их! Да, какие они классные и сексуальные! Недаром у меня бурное слюноотделение...

Они с визгом кинулись ко мне и просто зацеловали. Потом Света вышла, вроде на кухню, а Ольга так гибко опустилась на колени и я оказался в раю, в самом прямом смысле этого слова – ну ведь только в раю может быть сладко! Оля взяла в свой красивый сладкий ротик моего взлетевшего в небеса от яркого удовольствия “орла” и вот сейчас я так бурно и сладко кончаю, чуть не рыча от невероятного удовольствия. И вскоре коварная новость – девушки принесли кофе. И коварная прелесть Оля выдала так очень сексуально – она сейчас пьёт “кофе со сливками”. И мои красотки громко захихикали! Вот коварные какие! Но зато я точно отошёл от психа из-за постоянных стычек с Мехлисом.

И на просьбу моих красавиц спеть перед сном и порадовать их, я им конечно выдал довольно популярную песню 50-х годов:

И как я додумался, братцы,

И сам-то понять не могу!

В любви перед нею признаться,

Доверить дружку своему.

Под вечер запели гармони,

И стал небосвод голубым.

Тогда и отправился к Оле,

Мой друг с порученьем моим…

А от последних строчек девушки опять плакать:

Прости меня Оля, Ольга Петровна,

Не знаю за что, но прости…

Девушки опять зацеловали меня. Вошедший Толбухин уже не был в своём обычном шоке, но девушки постарались его довести до шока. Выпил он крепко и на радостях, обмывая своё новое звание и орден БКЗ. Вот утром он проснулся в жарких объятиях красавицы Светочки…

Хорошо, что видя моё настроение и усталость, девушки ласкали меня от души и вскоре, после отличного минета Оли и её сладких до полного умопомрачения поцелуев, я крепко уснул. Оля, как котёнок, пристроилась сбоку и, нежно меня обняв, даже тихо замурлыкала…