# В разлуке

Eromo.Org

Рассказ скачан на сайте http://eromo.org Название: В разлуке

– Алло! Привет, мой милый! Слышишь меня? – Здравствуй, Ириска! Как ты там? Не спишь ещё? – Я скучаю по тебе. Когда же ты наконец приедешь, мой сладкий? – Ох, не знаю! Уже скоро. Десять, ан нет, одиннадцать дней ещё… Второй месяц пошёл. Жду, жду, подгоняю. Вроде бы уже чуть-чуть, но… Не могу дождаться! Изнываю по твоим объятиям, по твом ласкам. Как ты сейчас? Вроде ещё не поздно. Здесь второй час пошёл – значит, ты только ко сну собираешься. – Уже давно! У нас десять, вроде и рано, но я пришла – пусто, холодно, ничего не хочется, ничего не делала. Полазила по каналам, покликала Интернетом. Погрелась чуть-чуть в ванне, вот забралась под одеяло и звоню. Знаю – там поздно, спать мешаю. Но так скучаю, так хочется к тебе! – Ну… ты мне давно "спать мешаешь", даже когда не звонишь. Я каждую ночь сгораю, борюсь с желанием, мечтаю о тебе. – А ты спал сейчас? – Нет. Лёг уже давно. Даже выпил парочку, чтобы скорее уснуть. Но вот никак. Кровать широкая, подушка мягкая, мысли всякие в голову лезут, фантазии… – Это какие фантазии? Эротические? – Конечно! О тебе. О твоём сладком запахе, нежной коже, упругом теле. – А я… а я, я тоже мечтаю тут, как бы ты меня сейчас согрел, погладил, обнял. Приласкал нежно. У тебя тоже… тоже. Тоже упругое… "тело". Я бы пожала его сейчас крепко. И руками, и губами. И языком почмокала – вкусно! – Не хулигань! Что ты делаешь?! Я же так до утра не смогу спать. – А что ты будешь делать? Как не сможешь? У тебя э… стоит? Он тебе мешает? – … ну, ты даёшь! Вот теперь уже "стоит". Как я не противлюсь. – А почему ты противишься? – Как почему? А что я с этим тут буду делать? – А что ты обычно делаешь? – Как что? Обычно … обычно даже вопросов не возникает. Обычно ты рядом. Это же не просто так, на ровном месте. Я тебя ласкаю, ты меня ласкаешь. Он …эээ… "стоит", и… и дальше мы с тобой. – Это я помню. Каждую ночь. Но тебя уже так давно нет! Ты там что-то делаешь, чем-то живёшь, как-то спишь. Вот что ты с ним делаешь? – Ничего. Просто сплю. – Ничего-ничего? – Ничего. – А говоришь, скучаешь, спать не можешь, "изнываешь"… – Ну,.. конечно, это правда! Я себя весь день стараюсь занять, даже после работы. Чтобы думать и тосковать поменьше. Прихожу поздно. Выпью что-нибудь и ложусь, и стараюсь засыпать поскорее, отпугиваю всякие мысли о тебе. – Дааа?.. А я вот не отпугиваю. Я наоборот всё время о тебе думаю – и засыпая, и просыпаясь. А если ты ещё и приснишься, так я потом весь день летаю. – Нет-нет, Ириска! И я о тебе помню и думаю непрерывно. И вспоминаю, и мечтаю, и разговариваю с тобой заочно. Это я просто, ложась в постель, отгоняю мысли и фантазии, как непродуктивные, несбыточные. Спать-то надо – утром же на работу, а как я могу спать, если думать о твоём теле?! А о тебе, о душе, о глазках моих любимых я всегда думаю. Даже ночью. Даже во сне. – И я о тебе. Это счастье, что мы с тобой, как одна душа. Вот только разведённая, в смысле, разделённая городами. Так тепло жить, ходить, есть, читать, работать с тобой в душе. – Но всё же. Что ты сейчас делаешь? – … С тобой разговариваю. – Да-да! Но как? Ты лежишь? Одетый, раздетый, под одеялом, телевизор смотришь или свой компьютер? – Я лежал, когда ты позвонила. Нагонял сон. – В темноте? – Да, под одеялом. Здесь комфортно, но довольно свежо. По-этому закутываюсь в тепло. – А сейчас? – Сейчас тепло. – Ты лежал, когда я позвонила. А сейчас? Сейчас лежишь? – Конечно! Ты позвонила, я так и лежу, и с тобой разговариваю. – А как ты лежишь? – … Ну, как? … Лёжа. – Нет, ну, ты одет? Там – пижама, майка?.. – Ты что? Ты же знаешь, нет у меня никакой пижамы. И в майках я не сплю. – Ну, это со мной. А там-то я не знаю. Вдруг тебе холодно. А кто согреет? Тебя кто-нибудь греет? – Меня греют наши воспоминания и мысль о том, что всё же скоро я вернусь в твои объятия. – Никто-никто? Ой, прости! Я так. Я правда очень соскучилась. И не только по душе. Но и по … телу. – Я тоже, моя сладкая. – Ну, вот давай, давай вместе будем лежать, как буд-то и нет этих тысячь километров, разговаривать, думать друг о друге. – Конечно, счастье моё, я так и делаю. – А ты мне расскажи – вот ты лежишь, думаешь обо мне. А как ты думаешь? – Обычно. Я говорил, я стараюсь отгонять крамольные мысли, вспоминаю что-нибудь – как мы ходили на озеро, как ты пела в кафе, как я учил тебя пасьянс складывать – да всё подряд, лишь бы не то, как ты меня обнимаешь, гладишь, целуешь. – Никогда-никогда? – Стараюсь. – А сейчас? – А сейчас мы с тобой просто разговариваем. – Конечно, просто. Ну, вот ты лежишь? – Ну, да, я же сказал – лежу. – И я лежу. Ты в постели? – Да. – И я. В постели. Ты одет? В смысле – в чём лежишь? – Ни в чём. – Совсем-совсем? – Ну, да. – И без трусов? – Конечно! Они бы мне жали. – Что жали? Тебе в них тесно? – Да, нет! Нормально. Просто спать неудобно, резинка жмёт. – Ага… Ну, вот. И я тоже без трусов. Тебя это возбуждает? – Ох! Даже больше отсюда, чем, если бы я был рядом. – А как ты возбуждаешься? – То есть как? Ну, горю желанием, хочу тебя прижать к себе. – Это да. А вот как? Ну, ты что, не понимаешь? Я хочу, чтобы ты рассказал, чтобы я представила, как там у тебя. Какой он сейчас, как будет подниматься, как торчать из одеяла. Приятно это или нет. И что ты с ним делаешь. – Ну, когда я просто сплю, я не замечаю – обычная кожа, как руки-ноги. А если он распрямится и начнёт тереться о простыню, это скорее всё же неприятно, больно чуть-чуть. – Это что? Значит, ты не можешь спать один? Тебе обязательно кто-нибудь нужен? – Что значит – не могу? Видишь – второй месяц сплю. Просто надо унимать свои фантазии. – Ага-а. Понятно. Нет, я не унимаю. Я наоборот распаляю. Правда, это мне тоже совсем не даёт спать, но мне нравится. У меня душа поёт и бабочки летают, щекочут в животе. – Ириска, конфетка моя сладенькая, ну, как можно так себя мучать?! – Нет, я не мучаю, я тебя жду. Вот ты всё же скажи – ну, вот всё же если он у тебя просто торчит, и о простыню больно трётся, ты что делаешь? – Ничего не делаю. Как это просто торчит? С чего это? – Ну, ладно, ладно, милый, ты что не понимаешь? Я всё время хочу спросить – ты там мастурбируешь без меня? – Нет, что ты! – … Нет? … Ну, прости… А честно? – Я же честно. В смысле… Я же не могу так… – Подожди, подожди – ты что? – стесняешься мне сказать? – Ну, конечно… Что сказать? Я не умею так говорить. Об этом. – Видишь – я тоже не умею, тоже стесняюсь спросить напрямую. И не знаю как. Давай вдвоём! Давай вместе! Вот я тебе говорю, я лежу на нашей постели под одеялом, но без всего – без рубашки, без трусиков. Лежу на боку, головой на подушке, под ухом телефон – с тобой говорить. Нога стоит согнутая коленкой в одеяло. Правая рука придерживает его, отводит оттуда, а левая лежит там и водит пальцем. Ты видишь? Представляешь? А ты что делаешь? Как ты лежишь? Что чувствуешь? – Я… я лежу. Тоже. Ну, просто лежу, все подушки собрал под голову, почти сижу. В руках телефон. – В обоих?! – В правой. – А левая? – А в левой ничего. – Тебя не возбудил мой рассказ? – Конечно! Ещё как! – Так он уже торчит? – Ну,.. торчит. – И упирается в одеяло? Ты же говорил – больно. – Уже не упирается. – Почему? – Проходит. – Что проходит? – Острота. Возбуждение проходит. – Он что, опять сморщился? Но почему? Что не так? – Не знаю. Ты всё время спрашиваешь, я не знаю, что говорить, ищу, подбираю слова. Думаю, наверное. И он забывает, успокаивается. – Ну-у… Как же так? Давай-давай! Давай вместе. Я вот глажу себя и представляю тебя. А ты гладь себя и представляй меня. Я буду рассказывать тебе, что я делаю и как. А ты рассказывай мне, что ты делаешь, что чувствуешь. – Я не знаю, к ак рассказывать. Какими словами? У меня нет таких слов, чтобы передать, что я чувствую к тебе. – А ты не передавай. О чувствах можешь поэтов вспомнить, если уж так хочется. Ты просто рассказывай, что ты делаешь, как у тебя там, как на ощупь, как на вид. – Иришка! Вот ты же сама говоришь – там, туда, вожу пальчиком. Видишь – нет слов. Как об этом говорить? – Хорошо, хорошо. Я сейчас. Вот я сейчас всё тебе начну рассказывать, а ты слушай. Не думай ни о чём, просто слушай, воображай, представляй. А потом мне рассказывай так же. Всё-всё. В мельчайших подробностях. Я тебе и звоню, чтобы ты мне рассказал, как ты сейчас его гладишь, как он у тебя растёт, что ты себе представляешь. Как же я соскучилась! Как я хочу тебя! – Слушай! Тихонько ложись, закрывай глаза, возьми его в руку и представляй меня. Я лежу. Ничком. Голова на подушке. Телефон рядом на громкой связи. Одеяло откинуто. Левая рука слегка сжимает грудь, прищемляет, мнёт сосок пальцами. Слышишь моё дыхание? Слышишь? – Слышу. – Я представляю тебя, твою крепкую грудь, твои сильные, но нежные руки. Правая рука у меня между ног. Ноги разведены, раскинуты, согнутые в коленях. Я вожу ладонью по волосам, вниз по губам, вверх по лобку. Медленно, тихонько вожу, поглаживаю. Слегка прижимаю пальцами вверху, двигаю из стороны в сторону, кругами. Чувствуешь? Слышишь? – Да, да. Где вверху? Что двигаешь? – Вверху, над губами. Здесь не надо гладить, надо прижать и водить туда-сюда. – Клитор? – Милый! Сладенький мой! Конечно. Спасибо! Да, клитор. Он там внутри под кпюшоном, ещё и между губ зажат. Но теперь уже губки разошлись, размягчились, припухли. Я упираюсь двумя пальцами над капюшоном и вращаю, прижимая, всё вместе по кругу. Ты что делаешь? – Лежу. Слушаю. – Ну, ты его держишь? – Держу. – А как? Пальцами? В ладони? Он надулся? – Да, он напрягся. Я обхватил его ладонью, пожимаю чуть-чуть. – Водишь вверх-вниз? – Нет, пожимаю. – Головка выглянула? Какая она? Розовая? Бледная? – Нет, я пока сжимаю его весь в руке, кожу не сдвигаю. Если сдвинуть, она будет проситься вставить куда-нибудь. А мне некуда. Ты говори, говори! Я слушаю и так тебя представляю, как буд-то сам глажу. – А ты расскажи, как ты меня гладишь. Да-да, лучше ты будешь рассказывать, как ты меня гладишь, а я буду рассказывать, как я тебя. Давай, пожалуйста! Я целую тебя. Вставляю тебе язычёк между губ и вожу им там по твоему языку. А руками – ты делай за мной – как буд-то это мои руки, а я буду делать, что ты говоришь. А руками… Одной держу твёрдый крепкий член, сжимая в ладони, как трубу, а второй щупаю внизу между ног под яичками. Я не помню, как приятно – ниже или наоборот повыше? А? Как ты там сейчас делаешь? – Приятно, когда нажимаешь у самого-самого основания, у самого корня, подальше, где ещё нащупывается твёрдый ствол. – Вот-вот, я запускаю руку под яички – разведи пока ноги, потом сожмёшь, – провожу между ног, надавливаю на основание твёрдого корня. Сжимай ноги! Зажимай мою руку там. А второй рукой сжимаю весь член и вожу ей вместе с кожей по нему так, что головка то выглядывает, то прячется. Как она? Твёрдая? Упругая? Большая? – Да, сейчас, когда ты опускаешь руку вниз к яичкам, она совсем высовывается, полностью. Когда ведёшь руку обратно вверх, она сильнее надувается, становится гладкая, блестящая, как спелая слива. Но если, сжимая член, продолжать двигать рукой вверх, она раз – и прячется сразу под кожей. Вот тут ещё хорошо её пожать в ладони. – Вот-вот! Я всё так и делаю. Я зажатой рукой щупаю там его основание снизу, а второй вожу вдоль него, раздевая и одевая. Головка такая аппетитная, так и хочется съесть её! Я наклоняюсь, беру её в рот, облизываю языком, держу губами, а рукой вожу и вожу вдоль ствола. Чувствуешь? Как тебе? Какой он сейчас? – Милая, честно – я не могу это за тебя делать – я так не достану. – А, ой! Правда! Ну ничего. Ты там делай ему хорошо, представляй, что он у меня во рту, а сам рассказывай, что мне делать. А я буду мычать с набитым ртом от удовольствия. У меня, кстати, соски совсем набухли, и клитер уже прощупывается твёрдым. Как ты меня ласкаешь? – Я? Я склоняюсь над тобой, зажимаю левой ладонью грудь, тереблю сосок. Пусть будет это правая. А левую я целую губами, вожу языком, посасываю набухший сосок. Правая рука лежит у тебя между ног, захватывает пальзами губы, упирается ладонью в клитор и водит ей аккуратно по кругу. Твои ножки раскинуты, губки раскрываются. Я остепенно просовываю средний палец тебе в щель, погружаю его в горячее мокрое лоно, и этим пальцем слегка вожу по клитору. Указательным и безымянным пальцами я развожу губки, оттягиваю капюшончик, а средний погружаю внутрь, чтобы смочить, и потом ласкаю набухший клитор. Потом ещё опускаю, и ещё ласкаю. Иногда я поглаживаю вокруг – сами губки, бёдра между ног. Иногда запускаю сразу два пальца – средний и безымянный – внутрь и, упираясь большим в клитор, массирую тебя внутри, как членом. Тебе хорошо? – Да, да! Ещё! Давай ещё! – Там под косточкой, за стенкой от клитора внутри есть такой бугорок – его надо потереть. – Ой, тише! Так… – Нет-нет! Надо! Не бойся, это только в первый момент, и потом сразу будет хорошо. Ну, ну, давай! Смочи большой пальчик, займи его клитором. А те два погрузи внутрь, вставляй, води ими энергично, нажимай на тот бугорок. Ну! Ну! Как? – О-о-о-й! А-а-а-а! Лю-юблю-ю-ю! – Давай, давай, сладкая моя, сильнее, три, трепи всё! Сжимай ноги, ложись на живот! – А-а-а-а-а-а-а-а-а! Ах! Уф! Ой… Всё, не могу больше. Как же хорошо, как приятно, как сладко с тобой! О-о-х… Спасибо, мой милый! Скорее-скорее возвращайся! Ой, а как же ты? Ты не кончил? Нет? – Это не важно. – Нет-нет! Как не важно? Я про всё забыла. Давай, давай, ласкай себя, как буд-то это я. Я целую тебя. Я ложусь на тебя. Нет, не так! Я сажусь на твои губы, опускаюсь вперёд так, чтобы ты доставал языком мой мокрый клитор, а сама насаживаюсь ртом на твой торчащий член, хватаю его руками, сосу, двигаюсь вверх-вниз, перекатываю тугую головку во рту, глажу за яичками. И целую своими слюнявыми нижними губами твои губы. Ну, ты как? Как ты, мой милый? Тебе хорошо? – Да. – Ты представляешь это? – Да. – Ты мастурбируешь? – Да. – Какой он сейчас? Большой? Твёрдый? Толстый? Пульсирует? – Да, да. Сейчас. Уже. Чуть-чуть… – Давай, давай! Это я переворачиваюсь, насаживаюсь на твой член до самых-самых яичек, целую твой открытый рот, сжимаю твоё тело руками и ногами, трусь грудками, прыгаю попкой. Ну? Ещё? Давай, давай, быстрее! Ещё, ещё! Сжимай бёдра! – У-у-у-у-у!.. Ох! Ох! – Ты кончаешь? Как ты кончаешь? Куда? Сильная струя? Много? – У-у-ф-ф! Всё! Как же ты меня завела! Спасибо, Ириска моя! – Ну, как? Тебе хорошо? Приятно? А? – Конечно! Хорошо. – Вот видишь, а ты чего-то боялся. Это ведь здорово, что ты думаешь обо мне и делаешь себе приятно. Ну, скажи! Скажи – а как ты кончал? Как? Долго? Какой он был в этот момент? Головка, наверное, совсем раздулась. Ну, скажи, скажи! Как? Куда? – Ну, как? Как обычно. Как ещё сказать? – Обычно ты кончаешь мне на пузико. Или на попку. Или даже на ротик, если я прошу. И по-всякому бывает – когда чуть чуть выйдет, а когда ты прямо такие струи выстреливаешь! Как брандсбойт. Сегодня много было? – Много. – Густая, белая? Или прозрачная? – Густая. – И куда? В руку, в ладошку? – Н…нет. Так. – Как так? На что? – Просто так. Как лежал. Куда полетело. – И куда полетело? – Да, видно, везде. Вверх, на меня, на постель. – Ага! Мальчик описался! Мокрая кроватка? – Ну, не так уж совсем. Сейчас сотру, высохнет. – Эх, жаль всё же, я так далеко!.. Ладно, милый мой, давай, накрываяся, укутываяся. Спокойной ночи! У тебя же совсем поздно. – Спасибо, Ириска! И тебе спокойной ночи! Представляй, что я тебя обнимаю и нежно глажу по грудке. – Я тебе завтра ещё позвоню – хорошо? Буду ещё тебя ласкать и ласкаться. – Конечно, хорошо. Позвони. Я буду ждать. – Ну всё! Пока-пока! – Пока! Москва. 2015