# ОСОБЕННОСТИ СЕЛЬСКОЙ КЛИЗМОТЕРАПИИ - 3. "КОММУНИСТИЧЕСКИЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛ"

Eromo.Org

Рассказ скачан на сайте http://eromo.org

Название: ОСОБЕННОСТИ СЕЛЬСКОЙ КЛИЗМОТЕРАПИИ – 3. "КОММУНИСТИЧЕСКИЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛ"

Не прошло и трёх лет с тех пор, как я начал работать врачом в колхозной поликлинике – как мне удалось, наконец, заполучить в помощницы настоящую, квалифицированную медицинскую сестру. До этого мне поначалу приходилось управляться одному. Потом председатель навязал мне в «медсёстры» свою любовницу-алкоголичку, бывшую доярку, которая появлялась у меня в кабинете, наверно, раза два в месяц… И это меня, в общем-то, устраивало – никто не мешал мне спокойно заниматься клизмированием юных пациентов. Но необходимость в адекватном исполнительном помощнике всё-таки ощущалась… И вот, вскоре в нашу деревню вернулась из города (где она как раз и училась на медсестру) красивая крепкая русоволосая деваха – в прошлом ударница, и, как говорится, спортсменка и комсомолка, Надька Г. Естественно, я сразу взял её к себе, и мы быстро сблизились. Надька ловко управлялась с неинтересными мне пациентами, и с удовольствием принимала участие в моих играх с интересными. Девчонка настолько сильно мне понравилась, что месяца через два я готов был уже на ней жениться… Но женился я всё-таки только через пол-года. А что? Мне было уже двадцать шесть, пора было как-то остепеняться. А тут – такая удача: скромная, сексуальная, работящая бабёнка с явными бисексуальными наклонностями! И главное – она совершенно не ревновала меня к парням. Только – к девушкам… Немаловажную роль в моём выборе сыграл также и факт отсутствия тёщи (своей потенциальной воображаемой тёщи я почему-то заранее боялся с детства). Матери у моей невесты не было, и мой будущий тесть – крепкий седой пятидесятилетний мужик – жил один, без постоянной женщины, только с Надькой… Свадьбу мы сыграли скромную, и жизнь потекла своим привычным чередом. Одна беда – Надька постоянно порывалась играть в сексе активную роль, и даже упрашивала меня, чтобы я позволил ей себя проклизмить. Нет, не то чтобы я этого не любил – я как раз любил выступать иногда не только в роли верхнего, но и в роли нижнего. Только – не с любыми половыми партнёрами. Я никогда не мог себе представить, например, что меня будет клизмить какой-нибудь юный парнишка. Или юная девушка – вроде Нади. Вот если взрослый мужчина, или женщина – это да, тогда пожалуйста. Но молоденьких я мог представить рядом с собой только ПОД клизмой. К тому же, думал я – если я позволю Надьке загнать себя под каблук в сексуальной игре – вскоре я окажусь у неё под каблуком и в жизни. Короче, сказал я жене, эта тема закрыта. Раз и навсегда… И всё бы было ничего, если бы не Надькин папа. Со временем он всё чаще и чаще стал как бы невзначай затрагивать меня, постоянно пытался приобнять, похлопать, чуть ли не каждый день звал в баню… И что мне было делать? Жили-то мы у него, своего дома у меня не было. Конечно, в другой ситуации я, быть может, и принял бы ухаживания Петра Денисовича – как активный партнёр старик мне даже нравился. Но я комплексовал из-за супруги – как она отреагирует, если узнает?.. Однако вскоре я понял, НАСКОЛЬКО я недооценивал своих новых деревенских родственников, принимая их за дремучих по части секса, отсталых провинциалов… Однажды вечером я лежал в нашей с Надеждой комнате, и спокойно почитывал себе газету. За дверью послышались шаги, какая-то возня, и негромкие голоса супруги и тестя. Разобрать, о чём они говорили, было довольно трудно – да я и не пытался, потому что был поглощён чтением. Но вскоре… дверь в комнату открылась, и на пороге появился тесть: –ЗдорОво, Антох! –Здорово, дядь Петь. Виделись уже вроде… –Ну да… Короче, Антох, мы с Надькой подумали тут, и… Мы ж все – свои люди, одна семья, можно сказать? А? –Ну да, – всё ещё не понимая, куда он клонит, согласился я. –Ну вот. А ты как неродной – чё-то бегаешь от меня, и от Надьки… она мне рассказывала. Я изумлённо поднял брови. И только тут заметил, что в руках Денисыч и Надя держат эмалированные вёдра – одно с водой, а другое… –Вот я и говорю… Мне дочура рассказала, короче, чем вы там в поликлинике в своей занимаетесь. Так что… Мы ТЕБЯ решили теперь… А чё? Парень ты молодой ещё, интересный… А ждать-то чё? Долго будем ждать – скоро состаришься! – переиначил Пётр Денисыч народную поговорку, и решительно направился к кровати… Я был сильно удивлён и даже растерян. Надька с отцом стянули с меня штаны, майку, и уцепились за белые обтягивающие трусики… –Дядь Петь! Надь, вы чё! Не надо! –Надо-надо, петушатина! – Денисыч добродушно потрепал меня по щеке. – Ладно, хорош целку строить из себя. А то мы тебя это, отшлёпаем!.. Раздев меня до гола, родственнички поставили меня на кровать на четвереньки, и для начала закачали мне в задницу литра два мыльного раствора. Затем сдержали своё обещание, и меня отшлёпали. Потом отпустили в сортир просраться… После чего у нас случилась, как это принято говорить, бурная ночь любви – причём драл меня не только Денисыч, но и Надька (используя одну самодельную игрушку из нашего с ней эротического набора)… Оказалось, что папаша начал жить со своей дочкой, когда той только исполнилось девятнадцать лет. И с тех пор они ничего друг от друга не скрывали. А теперь вот решили, что раз уж я внедрился в их дружную семейку – то должен делить также и постель с ними обоими… Старший брат Надежды, который уже жил своей семьёй и своим домом, похоже, обо всём догадывался, но смотрел на это сквозь пальцы. Было ли у него что-нибудь с отцом, я не знаю – Денисыч утверждал, что не было… Короче, женился я очень удачно – получив в результате не только супругу-универсалку, но и старшего активного друга… …Направляясь после очередной весёлой семейной ночки на работу, в хорошем расположении духа, я проходил мимо огороженного штакетником соседского двора, и краем глаза заметил, что сосед – Семёныч – разбрызгивает в воздухе из какой-то фигни что-то непонятное. –Семёныч, здорово. Чё это у тебя? Сосед перекрыл какой-то кран на непонятном цилиндре, закончил разбрызгивать, и гордо заявил: –Во! Сын с невесткой из города привезли. Опрыскиватель называется – ядом деревья там, картошку опрыскивать… –От вредителей, чтоль? –От них. Меня догнала и обхватила за талию Надька – на работу мы ходили вместе: –Пошли… –Да погоди… – я всерьёз заинтересовался невиданным для меня агрегатом. Это был средних размеров серый металлический цилиндр, снабжённый каким-то насосом, шлангом, и длинной металлической насадкой с распылителем. Причём насадка на конце была слегка изогнута – что сразу же навело меня на соответствующие ассоциации… –Вот, опробую пока, водой просто, – продолжал хвастаться Семёныч, – яду не заливал покамест. Кстати, а яду нет у вас? –Семёныч, слушай… а продай его мне, а? – я ещё не до конца понимал, как фурычит эта штука, но это было и не важно. – Сколько хочешь за него? Надька ткнула меня локтём в бок: –Ты чё? Нафига он нам? –Потом расскажу… Семёныч! Продай, а? –Нееееее, вы чё! – замахал руками сосед. – Это ж подарок… –Ну продай, слушай… любые деньги даю!.. …Через пол-часа я, уломав всё-таки соседа продать мне аппарат за весьма изрядную для нашего семейного бюджета сумму, уже рассматривал покупку вместе с Надькой, в нашем рабочем кабинете. –Не, ну я понимаю, Антош, это интересно может, но… ТАКИЕ деньги отдавать, ну ты что!.. Вообще, смотри, он не заводской даже, самодельный какой-то, похоже… –Ладно, не скули, – я ласково похлопал супругу по жопе, – с голоду не помрём, не бойся… …Первым нашим пациентом в этот день оказался двадцатисемилетний тракторист Кирюха, по прозвищу Силя. Он долго нарезал круги вокруг поликлиники, мялся, не решался войти. Но когда я понял, что он стесняется, и слегка пристыдил его – парень наконец решился. –Ты слыш, это, Антох… – сидя передо мной на стуле, мямлил Силя. –Давай мы как мужик с мужиком, один на один поговорим… без Надюхи, а? –Ну ладно, давай. Надя вышла из кабинета. –Слушай, а бывает вообще у мужиков такое, – начал издалека Кирюха, – ну, что устают там они… и не всегда охота уже?.. –Не стоИт? – вежливо, но уверенно прервал я поток бессмысленного словоблудия. –Не, чё сразу не стоит-то! Хотя… да… – Кирюха понуро опустил голову. –Ну бывает, конечно. С каждым случиться может. Но если это не один раз, и не два… и не пять… – я внимательно посмотрел на тракториста. Да, вид у него был, конечно, слегка помятый. Но парень Кирюха был всё-таки красивый – курчавый, темноволосый, спортивный… И круглые ягодицы его всегда угадывались даже под бесформенными трениками – мне всегда хотелось впиться в них со всей дури ногтями. –А если… три? – глядя на меня грустными блестящими глазами, спросил Силя. –Ну я не знаю, Кирюх, это мне осматривать надо тебя. И без Надьки мы не обойдёмся, скорей всего. Да не ссы ты, не скажет она никому… Раздевайся давай, полностью… Парень обречённо разделся по моему приказу, и по кабинету, вдобавок к запаху перегара, распространился стойкий запах давно не мытого тела. –Не, слушай, так не получится у нас… –Чё? –Ну ты к врачу пришёл, знал тем более, что Надюха тут будет… Мыться ж надо иногда всё-таки! –Дык баню ж закрыли! –А река на что? Ну ладно, у нас там душ в пристройке – иди, помойся… …После того, как я спас нашего председателя от несильного сердечного приступа – тот наконец расщедрился, и распорядился пристроить к старой избушке, в которой все эти годы располагалась поликлиника, новую пристройку – причём по моим эскизам. И теперь в моём распоряжении имелось всё: и тёплые туалеты, и душевая. И даже новая, отделанная кафелем процедурная комната, с установленными в ней в ряд специальными столами, и двумя унитазами. Но об этом – чуть позже… Помывшись, голый Кирюха вернулся в кабинет, прикрываясь руками. –Ну вот, так же лучше гораздо! Рядом, за столом со мной уже сидела Надюха. –Подойди поближе… таааак… – я ощупал руками яйца и член парня. –Ну видимых отклонений нет, вроде. В предстательной железе, может, дело? –А…а чё это? –На кушетку становись на локти и колени… задницу оттопырь… вот так. И потерпи немножко. Смазав анус Сили вазелином, я пододвинул поближе к кушетке опрыскиватель (с принципом работы которого я уже успел разобраться) и осторожно задвинул металлическую насадку ему в жопу. Тракторист негромко застонал. –Терпи-терпи, мужик! Ща мы задницу промоем тебе, чтоб до предстательной железы добраться. И обследуем её… Я открыл кран. –Ааааааааааа! Вода под напором ударила в крепкую Кирюхину задницу, и мне показалось даже, что вся жопа при этом на мгновение как бы раздулась, расширилась. Вот это прибор! Мощно!.. Я слегка ослабил напор, но потом снова увеличил – и Силя застонал опять, вцепившись руками в края кушетки, и попытавшись соскочить с наконечника, непроизвольно завертев задом. Я поймал его за яйца, и слегка сжал их. –ААААААА! –Не дёргайся… Сколько было закачано воды в тугой пердильник тракториста, я не знал – ведь цилиндр был непрозрачный, и никаких измерительных приборов на нём, естественно, не было. Я ориентировался исключительно на глаз, по самочувствию пациента, и, когда Кирюха уже чуть ли ни начал всхлипывать – отправил его в туалет просираться… Мы с Надькой довольно переглянулись: –Вещь? –Вещь! –Ну вот, а ты не хотела… Вскоре в кабинет вернулся протрезвевший от испуга Кирюха: –Антох, ты чё устраиваешь ваще! Ты чё, я знал бы если – ноги б моей не было!.. –Так тебя вроде и не заставляет никто, – спокойно заметил я, – сам вроде пришёл… –А… ну да. – Силя присмирел, видимо, вспомнив о цели своего визита. – Только ты это… не делай этим… больше. –Не буду, – успокоил его я, – давай, становись в ту же позицию… Парень боязливо подчинился. Я снова смазал ему дырку, и засунул в молодую крепкую задницу сразу два пальца. –Ай! Блин, чё ты… –Больно? Ну, тогда ещё промыть надо… –Не-не, не надо, не больно! – испугался Кирюха. Я улыбнулся. Нащупав в заднице парня предстательную железу, я начал, постепенно усиливая нажим, её массировать. Силе было явно больно и неприятно, но он терпел, опасаясь обещанного мною повторного промывания. Вскоре член мужчины стал увеличиваться в размерах, и из него начал сочиться требуемый материал – сок простаты. Ловко подскочив, Надька подобрала его на специальное стёклышко, и унесла из кабинета – на исследование… –А теперь чё? – чуть ни плача, промычал Кирюха, поднимаясь на коленях и глядя на меня через левое плечё. –Ну а теперь результатов анализа надо ждать.– подтерев аппетитную попу, я дотронулся до неё, как бы подталкивая Кирюху, чтобы он слез с кушетки. – Завтра приходи… И тут вдруг ни с того ни сего, прямо в проёме распахнутого настежь окна, лицом к которому стоял Кирюха, появилась сначала деревянная лестница, а потом – физиономия одного из наших колхозных разнорабочих. Ба-бах!! Лестница гулко ударила по деревянной стене поликлиники. –Ээээ, вы чёёёёёёё!! – завопил, вылупив глаза, Силя. – Тут люди… обследуются!.. Моментально соскочив с кушетки, он бросился к стулу, на котором лежала его одежда, и, сильно матерясь, принялся быстро её на себя напяливать. –Нам председатель сказал, – равнодушно проговорил разнорабочий, – студенты приезжают. –Какие, б…, студенты?! – не унимался Кирюха. – Какого х.. в кабинет лезть?!! –Иностранные… Силя выскочил во двор, и, поматерившись ещё немного, выбежал за калитку. Я вышел на улицу: –Так чё происходит-то, я не понял что-то? Уже начиная обдирать с избы старую облупившуюся краску, рабочие объяснили мне, что в наш колхоз вроде бы должны привезти на экскурсию делегацию иностранных студентов, из социалистических и развивающихся стран. По-видимому – из числа тех, которые обучались в наших областных вузах. И в связи с этим председатель распорядился срочно выкрасить снаружи все имевшиеся в деревне государственные учреждения… Чем именно иностранцы собирались тут заниматься, и почему их решили привезти именно в нашу отдалённую деревню – было неизвестно… –…Ну чё у него? – спросил я выскочившую на шум Надьку, имея в виду анализ Сили. –Да ничё. Пить надо меньше… А чё у вас тут?.. …Понаблюдав ещё пару минут за рабочими, мы решили, что принимать больных в такой обстановке будет просто невозможно, и если мы слиняем – предъявить нам за это никто ничего не сможет. Вскоре мы, сбросив халаты и заперев на замок поликлинику, отправились к зданию сельсовета – полагая, что именно туда должны подвезти в первую очередь иностранцев… Ждать пришлось часа два с половиной. За это время мы успели поспорить насчёт ухода с работы с председателем, посидеть в нашем сельском буфете… Вскоре к нам присоединились и все мои голубые друзья во главе с комсоргом Никитой – само-собой, их, так же как и нас, экзотические мальчики интересовали гораздо больше, чем рядовых колхозников. Никита, впрочем, быстро убежал – контролировать лакокрасочные работы… Наконец, к сельсовету (мы угадали!) подъехал, чадя чёрным выхлопом, большой красный автобус. «Интуристовский!» – уважительно зашептались приковылявшие посмотреть на студентов бабки. Дверь распахнулась, и к вышедшим из неё первыми сопровождающим лицам подобострастно бросился с рукопожатиями наш председатель. Следом за ним поспешила с хлебом-солью толстая, спешно обряженная в какой-то идиотский кокошник продавщица Клава… Но нам с ребятами и Надькой было особо не до смеха – мы жадно всматривались в бликующие на солнце окна автобуса, пытаясь разглядеть – есть ли среди гостей симпатичные? Вскоре студенты – юноши и девушки – гуськом потянулись на выход. Я отметил, что среди них есть в том числе и просто очаровашки. Особенно мне понравился темнокожий, похожий толи на негра, толи на мулата, высокий красивый парень… Гостей сразу же повели в нашу колхозную столовую, где сдвинутые вместе столы уже ломились от деревенских деликатесов – сала, копчёной рыбы, маринованных и солёных грибочков… Из простых людей за стол пустили лишь немногих – нас с Надькой, сельских учителей, комсомольских активистов, и немногочисленных передовиков производства. Студенты, весело переговариваясь на своих языках, закусывали, председатель произносил тосты… Я приметил ещё нескольких симпатичных, экзотического вида парнишек. А вот интересных девчонок было почему-то гораздо меньше… Затем иностранцев повезли на экскурсию по колхозу – возили, как потом выяснилось, и на поля, и на элеватор… Нас в автобус, разумеется, не пустили – и мы всей компанией вынуждены были коротать время на пляже, гадая, оставят ли студентов здесь с ночёвкой, и строя планы по их соблазнению… Наконец, под вечер, к нам на берег прикатил на своём мопеде почтальон Виталька, и объявил, что запланированная на 20.00 молодёжная дискотека… отменяется! Мы было пригорюнились, но Виталик, хитро прищурив свои красивые глазки, проговорил: –А почему отменяется, знаете? Мы ответили, что, конечно же, не знаем. –Жратву они нашу не переваривают. – торжественно подняв вверх указательный палец, и загадочно улыбаясь, провозгласил Виталя. – Чуете, чем пахнет? Антон? А? –Чувствую… – улыбнулся я. – Ребят, вы подходите, конечно, но… я не обещаю ничего… С этими словами я быстро оделся, подбежал к Витальке, и, пристроившись позади него на сиденье, скомандовал: –Трогай!.. Виталька газанул, и мопед, отчаянно затарахтев, помчал нас в сторону деревни… –…Ну где ты ходишь, доктор! – привычно обложив меня матом, сразу же набросился на меня наш председатель, Валерий Егорович. – С поликлиники съ…ался, и искать тебя ещё!.. Студентам плохо, они к бананам там с кокосами привыкли, а мы их… Спрыгнув с мопеда, я быстро прошёл в здание столовой, где на установленных вдоль стен лишних стульях сидели, опустив головы, объевшиеся грибами иностранцы. –Скандалом попахивает, – негромко, но как-то зловеще намекнул невысокий мужчинка в сером костюме – по-видимому, КГБ-шник, которого я заметил ещё днём, среди сопровождающих лиц. –Да мы… да вы… ВЫ НЕ БЕСПОКОЙТЕСЬ! – заорал на него от испуга Егорыч.– У нас поликлиника новая! И доктор, и медсестра… Всё нормально будет!.. –Можем не довезти до города, – словно нарочно, издеваясь, заметил ГБ-шник. –Да не надо везти! У нас… Антох! Антон Андреич, приступай!.. Я понимающе кивнул головой… Велев Витальке смотаться в поликлинику за моим дежурным чемоданчиком, я окинул взглядом иностранцев, и, сразу же наметив для себя нескольких наиболее аппетитных «жертв», принялся ощупывать всем подряд животы… –Так, ну некоторые могут не волноваться вообще, – я указал рукой на некрасивых, – я им таблеток дам щас, и всё. А этих… пожалуйста, в поликлинику ко мне. И там уже решать будем. –Да, ты только это… – Егорыч вдруг наклонился к самому моему уху, и зашептал – чего я никак не ожидал от вечно орущего председателя. – …поосторожней там. Ну, с девками. А то мало ли… Скажут потом, что ты совращал их там… –А чё такого-то? Они ж совершеннолетние все! – не понял я. –Да как ты не понимаешь! Они ж ИНОСТРАНЦЫ ВСЕ! И-НО-СТРАН-ЦЫ! Короче, я предупредил, б… – Егорыч отпрянул, и заискивающе уставился на сопровождающих… …Приехал Виталик с чемоданчиком. Я раздал непонравившимся мне парням и девушкам таблетки, и предложил отвезти симпатичных в поликлинику на автобусе. Мужчина в сером увязался за нами… Вскоре я уже развёл экзотических мальчиков и девочек по разным кабинетам, и, поручив Наде осматривать девушек, сам принялся за парней. Все они учились у нас уже давно, и поэтому довольно сносно понимали по-русски – так что я мог свободно объясняться с ними без помощи переводчика: –Ребят, раздевайтесь все полностью, – скомандовал я, – одежду на стулья складывайте… –А что мы будем делать? – не понял белобрысый красавчик-чех, уставившись на меня своими огромными голубыми глазами. –Клизму. –Клизму? –Да. Воду будем вам заливать в попы… Разделись? Ну пошли… Я вывел голых пацанят в коридор, где всё еще воняло с улицы свежей краской. Да, если так воняет и в процедурной – у них могут заболеть ещё и головы… Но нет. В процедурной краской почти уже не пахло. Я осмотрел помещение. Просторная вытянутая комната была разделена на две части полупрозрачной полиэтиленовой занавеской. И там, за занавеской, на столах – лежали уже раздетые и осмотренные Надькой иностранные девушки. Неподалёку от них белел новенький унитаз… Второй унитаз был установлен в нашей, мужской половине комнаты – и призывно журчал бачком, как бы намекая на предстоящее весёлое приключение. Расположив всех девятерых юношей на столах, я смазал им вазелином попки. При этом особое внимание я уделил тому высокому темнокожему парнишке: –Не беспокоит? Щас я попу тебе погуще смажу – чтоб наконечник легче вошёл, чтоб тебе не больно было… Тебя как зовут? –РаУль. –А меня Антон Андреич, можно Антон просто… А сколько тебе лет, Рауль? –Восемнадцать. –Откуда ты? –С Кубы… Ааааааа! – паренёк вскрикнул, так как я быстро вогнал в него длинный объёмный наконечник, и продвинул его почти сразу на всю длину. –Всё, всё уже… Я специально так, чтоб ты секунду потерпел, и всё. Щас воду пустим… Лежавший на спине с раздвинутыми – стройными и упругими – ногами, молодой человек сразу как-то эротично прикрыл глазки и приоткрыл губастый ротик. Я нежно провёл ладонью по его груди: –Лежи, дыши глубоко… Так, теперь ты… Я подошёл к стоявшему на локтях и коленях чеху, и медленно, смачно задвинул в него самый толстый и жёсткий, из имевшихся у меня, наконечник. Жопа парнишки задвигалась, зашевелилась, и мошонка его сжалась от испуга. Я слегка помял её рукой: –Всё-всё, дорогой мой, не бойся… Следующими были трое щупленьких вьетнамцев. Я расположил их в разных позах, и, проклизмив каждого раза три спринцовкой, ввёл им наконечники от грелок. Ребята что-то там смешно и жалобно заныли – на своём, вьетнамском… Добравшись, наконец, до стройного упитанного Фридриха из ГДР, я тщательно промазал его аппетитную попу снаружи и изнутри, потрогал предстательную железу, и сделал вид, что задумался. –Дааааа, тебя, наверно, под напором придётся промывать… –Что? – не понял немец. –Да здоровый ты слишком. Самотёком если – долго слишком получится, так мы до ночи не управимся… –Очень быстро, незнакомые слова, – проговорил Фридрих, – их ферштейн нихт. –Ну ладно, долго объяснять, – я взял в руки опрыскиватель, – попу оттопырь посильней… Не понимаешь? Назад. Попу. Воооооот… Через несколько секунд длинная металлическая трубка оказалась в крепком молодецком пердильнике… –ААААААОООООУФ!!! – парень завопил так, как будто ему в задницу заливали крутой кипяток, а не прохладную воду. –Терпи-терпи, малыш, – я позволил себе некоторые неосторожные выражения, в надежде, что иностранцы просто не разберут их, – туго немного в попке, да? Ну ничего, жопка крепкая у тебя – выдержит… …За занавеской, тем временем, заохали и застонали девчонки. Оставив Фридриха, я заглянул на женскую половину. Надька с видимым удовольствием закачивала воду в какую-то темнокожую азиатку. Остальные четыре девушки держались за животы, и лепетали что-то непонятное. Вспомнив наказ председателя, я не без сожаления отвернулся. «ИНОСТРАНКИ»… в том-то и дело! Наших-то я завсегда успею… Но раз Егорыч приказал – ничего не поделаешь! …Я вернулся к ребятам, и подошёл к невысокому, плотно сбитому, круглопопому поляку. Рот у парня был уже приоткрыт – по-видимому, от волнения. –Попочку я тебе по-моему плохо смазал, – я наклонился к лежавшему на боку молодому человеку, – ну да, точно. Ща, погоди… Я ещё раз с удовольствием промазал анус, и даже всю межъягодичную складочку парнишки. И только потом вогнал в его маленькую, почти незаметную при слабом освещении между пухлыми ягодицами дырочку, наконечник: –Вот тааак, маленький. Не больно? А то попочка маленькая у тебя, нежная… …За занавеской уже кто-то активно просирался. –Вот так… животик напрягай… А теперь расслабь наоборот, дай, я тебе помассирую, – услышал я голос Нади… Ребята тоже уже начинали постанывать и проситься на унитаз, но я приказал им лежать спокойно, и глубоко дышать животами. Мне оставалось проклизмить только двоих симпатичных чернокожих африканцев. Курчавые смотрели на меня с нескрываемым страхом – уж не знаю, почему, но именно их клизма по-настоящему сильно напугала. Я решил сильно не мучить парней, и, залив в каждого из них по литру, вернулся к Раулю: –Ну что, малыш? Как ты? –Очень трудно, – со смешным акцентом проговорил юноша, – но приятно. –ПРИЯТНО??? –Приятно, что я скоро буду здоровый, – смутился паренёк. –А, ну-ну… – я похлопал его по животику, и слегка помассировал. – Полежи ещё немножко, совсем чуть-чуть осталось уже… Парнишка закрыл глаза, и закивал головой в знак согласия… Прогуливаясь между столами, я то и дело похлопывал, поглаживал юношей по животам и попкам, поправлял им наконечники, и уговаривал потерпеть ещё немного. Но вскоре немец не выдержал. Выкрикнув что-то непонятное, он спрыгнул со стола, и, прыгнув на унитаз, даже оторвал от пола ноги, как бы стараясь втиснуть свою большую задницу как можно глубже в сиденье. В животах у некоторых парней сильно заурчало, и они тоже, без разрешения, начали слезать с облитых водой столов. Я пытался остановить их, но – куда там! Ведь это же были не наши забитые советские комсомольцы… Однако четверо пациентов всё-таки остались ожидать на столах, и среди них – ставший мне уже немного близким Раулька… …Прыгая вокруг оккупировавшего унитаз чеха, маленький поляк выкрикивал сначала что-то по-своему, но потом перешёл на русский: –Дай! Дай я! Я не могу! Не могу! Белобрысый красавчик, смачно попёрдывая и прикрывая глаза от удовольствия, уступать явно не собирался… Вскоре вокруг унитаза прыгали уже шестеро… Один из вьетнамцев оттолкнул поляка, и занял место после чеха… Польский круглопопик даже взвыл от досады: –Урод! Уроды! Дураки! – и, продолжая вопить что-то по-польски… бросился на женскую половину! Из другого конца комнаты раздался душераздирающий девчачий визг… Я прыснул от смеха… …Через некоторое время, промыв животы ребятам ещё раз, я проводил их в душ, потом – обратно в кабинет, и позволил им одеться. В ответ на мои расспросы они все, как один, заявили, что животы у них уже СОВЕРШЕННО не болят – видимо, опасаясь, что я начну прогонять их по третьему кругу… И только Рауль, держась рукою за животик, сказал, что у него живот ещё немного побаливает. –Мне нужен доктор до завтра, можно? – жалобно спросил он у поджидавшего нас у калитки КГБ-шника.– Я буду здесь, чтобы не болеть, а завтра приеду… Подумав немного, ГБ-шник разрешил ему остаться, сказав, что завтра он заедет за ним сюда в деревню сам. Затем он согнал всех остальных студентов в автобус, скрылся за дверью, и иностранцы, плавно покачиваясь на ухабах, отчалили… –Чё, у тебя правда живот болит чтоль ещё? – я подошёл к Раулю поближе, и, приподняв его рубашку, пощупал пальцами мягкое упругое тело. –Нет. –??? –Я просто хочу оставаться, – тихо, улыбнувшись белозубой улыбкой, проговорил Рауль, – оставаться… Здесь, с тобой. И с теми ребятами, которые смотрели на меня. Они твои друзья? Я хочу оставаться… с вами… * * * …Утром никому из нас не хотелось расставаться с Раулем – опасаясь целоваться на улице, мы жались в тесной прихожей, и жадно сосались, все впятером, с нашим новым необычным другом, лаская всё его тело руками. –Это хорошо. Это хорошо, что я уже гомосексуалист, – смешно проговорил кубинец, – что я теперь гомосексуалист. У нас на Кубе нельзя… –Так и у нас, б…, нельзя! – вставил Никита. –Нет. У нас на Кубе НИКОГДА нельзя… У вас иногда можно… –В смысле… я не понял, ты чё, в первый раз чтоль сегодня тут? – спросил удивлённо Виталик. –Да, первый раз, – улыбнулся Рауль. –А вроде опытный такой… –Да, и двигается так… – заудивлялись мы все, хватая темнокожего парнишку и вертя его в разные стороны – как будто пытаясь определить по внешнему виду, не врёт ли он? –Я тренировался, на много девушки, – объяснил красавчик. –А, понятно… …Мы услышали, как возле дома затормозила и посигналила машина. Я осторожно выглянул в слегка приоткрытую дверь. Там, на улице, вылезал из чёрной «Волги» вчерашний КГБ-шник… –Рауль, ну давай, всё… Мы встречаться будем, в городе. И ты к нам приезжай, когда захочешь, понял?.. –Я понял. Я приезжай… – улыбнулся парень своей белоснежной улыбкой… …И наш новый знакомый нас не обманул. Мы ещё много раз встречались с ним – и в городе, и в деревне, и все вместе, и по отдельности… …А трактористу Кирюхе я настоятельно порекомендовал сократить количество употребляемого им спиртного – и всё у него вскоре наладилось само собой. Но я, разумеется, ещё долго продолжал «лечить» его – промывая попу, массируя предстательную железу, и делая парню уколы огромными иголками…