# Пятое время года. Часть 19-9

Eromo.Org

Рассказ скачан на сайте http://eromo.org

Название: Пятое время года. Часть 19-9

– Расик, спасибо! – внешне спокойно проговорил Димка, и… никто не заметил, а только один Расим почувствовал, как Д и м а, беря у него, у Расима, ветровку, на миг прикоснулся к руке Расима рукой своей…

– Так, все в сборе! – раздался голос Зои Альбертовны, успевшей сверить наличие экскурсантов со списком в своей помятой бумажке. – Всё, ребята, выходим на улицу… автобус нас уже ждёт!

– А сакура… она сколько цветёт? – спросил Димка у изучающей японский язык девушки эмо, когда они всей гурьбой подходили к автобусу.

– Где-то неделю… или чуть больше – я точно не помню, – ответила Лерка. – Хочешь, я почитаю на сайте и завтра тебе скажу… или дам тебе ссылку – сам почитаешь… или можно узнать еще проще – вбей в какой-нибудь поисковик…

– Действительно! – хмыкнул Димка. – Я посмотрю, спасибо… я посмотрю вечером сам!

– Что, Димон… тоже хочешь учить японский язык? – рассмеялся Толик, оказавшийся рядом.

– Да ну! У нас с тобой, Толя, ума не хватит… – легко рассмеялся Димка, словами своими делая Лерке завуалированный комплимент.

А ведь он, Димка, в первый день – в разговоре с Зоей Альбертовной – назвал её, Лерку, лохушкой! А оказалось… вот ведь бывает как забавно: можно встречаться день изо дня – можно учиться в одном классе, видеть друг друга шесть раз в неделю, и в то же время про человека абсолютно ничего не знать!"Можно… ещё как можно!" – весело подумал Димка, в один миг представив прошедшую ночь… он, страстно влюблённый Димка, два месяца думал-мечтал о Расиме, но разве кто-то об этом знал? У них – у парней, живущих в двуместном номере гостиницы – была упоительная ночь, но разве кто-то об этом знает? Разве кто-то об этом догадывается – кто-то что-то подозревает?

Можно встречаться хоть каждый день – видеть друг друга ежедневно, и при этом у каждого может быть свой, ни друзьям, ни приятелям-одноклассникам невидимый мир… И еще он, Димка, подумал, что ему надо купить вазелин, а он, Димка, понятия не имеет, где вазелин вообще продаётся – где его можно купить: в магазине или, может, в аптеке… никогда ведь он смазку для секса не покупал!

Знал бы он, страстно влюблённый Димка, что всё так случится-получится удивительно сказочно, быстро и естественно, он бы купил вазелин ещё дома – заблаговременно приобрёл бы… глядя в огромнейшее окно отъезжающего от гостиницы экскурсионного автобуса, Димка подумал про Расика – про бесконечно любимого Расика, и сердце Димкино вновь наполнилось сладкой трепетной нежностью, – "пятое время года" – подумал Димка, чувствуя, как между ног у него, у влюблённого Димки, всё опять невидимо, но ощутимо набухает жаркой, желанной, неизбывно томительной сладостью…

День оказался насыщен разнообразными экскурсиями, но это ничуть не мешало Димке целый день думать о Расике, – Димка снова и снова вспоминал прошедшую ночь… как богач, любующийся своим богатством – неутомимо перебирающий драгоценные камни и всякие золотые украшения, Димка мысленно видел то одну картинку прошедшей ночи, то другую, – картинки прошедшей ночи наплывали сами собой, и Димка, вместе со всеми глядя на экспонаты в музеях, слушая экскурсоводов, то и дело чувствовал-ощущал, как твердеет в плавках его юный пипис…

Он, Димка, читал, что плавки носить всё время нельзя – что это вредно, что член у мужчин должен "дышать" свободно, но, во-первых, он носил плавки не всё время, во-вторых, он купил плавки чисто катоновые, и потому это были даже не плавки, а плавки трусы – очень тесные плавки-трусы, а в-третьих… в-третьих, что ему ещё было делать, если его неугомонный пипис совершенно не понимал, где можно бодриться, а где нельзя: ему, пипису, было без разницы – было по барабану, стоял ли Димка в мемориальной квартире скромного разночинца, или он, Димка, глазел на обилие позолоты в одном из бесчисленных офисов известной своим мракобесием и непомерным богатством госкорпорации, – Город-Герой был щедро богат на самые разные достопримечательности…

И еще он, Димка, с замиранием сердца думал – не мог не думать! – о ночи предстоящей: он представлял, как они снова, Расик и он, будут любить друг друга в постели – любить всецело, безгранично, до самого донышка, и… к этим Димкиным мыслям его, Димкин, пипис тоже был очень даже неравнодушен, – член в Димкиных плавках на протяжении всего дня неустанно дёргался, то вроде ослабевая, то вновь наливаясь сладкой горячей тяжестью… ну, и что б он, Димка, весь день делал бы без туго обтягивающих плавок – не вынимал бы весь день руки из карманов? Тоже было бы интересно…

Весь день они, Расик и Димка, обменивались – перекликались – мимолётными, для других совершенно неуловимыми взглядами: Димка, едва заметно щуря счастливый глаз, весело подмигивал Расику микроскопическим шевелением век, и Расик в ответ – точно так же задорно блестя глазом своим – весело подмигивал Д и м е… они, словно два затерявшихся во вселенной спутика, постоянно держали друг друга на связи – не упускали друг друга из поля зрения, – разве это было не счастье? Расим тоже думал – не мог не думать! – обо всём том, что случилось ночью, что потом было утром, и член у него, у Расима, то и дело подскакивал, вынуждая Расима время от времени с отстранённым видом словно бы невзначай засовывать руку в карман голубых джинсов… хорошо, что никто вокруг на всё это не обращал внимания!

Расик смотрел на пацанов – на своих одноклассников братьев-близнецов, энергично жующих весь день жвачки, смотрел на Диминых одноклассников – на Толика, Вовчика и Серёгу, и… он, Расим, думал о том, что никто из них ничего не знает, а потому… "разве все они могут знать, какой это кайф – быть другом Димы?" – думал Расим, – "и даже не кайф… точнее, не просто кайф, а счастье – быть н а с т о я щ и м другом такого классного, необыкновенного, ни на кого не похожего парня, как Д и м а!"

Расим, пятнадцатилетний школьник-девятиклассник, сам по себе не был избыточно озабочен, как нередко бывают озабочены пацаны в его возрасте, у которых все мысли сводятся к сексу и только к сексу, и вместе с тем он, Расик, был в том переходном возрасте, когда всякий парень-пацан в силу совершенно естественных причин так или иначе устремляется к сексу, будь то сладостные мечты-фантазии, или с разной степенью интенсивности втайне практикуемая мастурбация, или – что тоже отнюдь не редкость! – вполне реальное траханье в самых разных форматах, – Расик, конечно же, сам по себе не был парнем, озабоченным сексуально, но теперь, после ночи, проведённой в одной постели с Д и м о й, не думать о сексе он просто не мог…

А если учесть, что сексуальное удовольствие у него, у Расима, органично слилось, неразрывно сплавилось с ощущением Д и м ы как самого лучшего, самого классного парня на свете, то в совокупности это всё наполняло душу Расима, для всех совершенно обычного пятнадцатилетнего парня, чувством, сильно похожим на никому не видимое, никем не замечаемое счастье… он, Расик, просто не представлял – абсолютно не представлял! – как бы он мог вообще жить в гостиничном номере с кем-либо другим, а не с Д и м о й, – весело подмигивая самому лучшему в мире д р у г у Д и м е, Расик думал о том, как они снова окажутся вместе – вдвоём в своём номере – и пипис у него, у Расима, предвкушающе набухал, наливался горячей сладостью…

Между тем, небольшая заминка у Димки случилась в аптеке, куда он зашел, чтоб узнать, можно ли в аптеке купить вазелин, – это произошло уже в самом конце экскурсионного дня; они завершили обзорную экскурсию по наиболее значимым местам Города-Героя, и, когда автобус остановился на набережной, Зоя Альбертовна объявила, что, прежде чем группа отправятся на ужин в гостиницу, у всех есть сорок минут свободного времени, которое все они могут потратить по собственному усмотрению… естественно, Димка тут же усмотрел аптеку!

Собственно, так получилось, что аптека оказалась буквально рядом с остановившимся автобусом… л е н у с и к и, едва двери автобуса открылись, тут же, наперебой чирикая, устремились в зазывающий рекламой магазин "Всё Для Настоящих Леди", Расик с братьями-близнецами исчез в магазине "Сделай Сам", Толик, Серёга и Вовчик незамедлительно отправились разыскивать туалет, потому как держаться у них уже не было никаких сил – срочно требовалось отлить, кто-то куда ушел ещё, и Димка, ни минуты не мешкая, никому ничего не объясняя – ни для кого не придумывая историю про внезапно возникшие у него болезни, тут же скрылся за стеклянной дверью небольшой аптеки; в принципе, это была самая обычная аптека…

Вот только за стеклянными стеллажами, сплошь уставленными разноцветными упаковками с самыми разнообразными лекарственными препаратами, оказалась не пожилая женщина, которую Димка видел в аптеке дома, куда его посылали время от времени за какими-нибудь таблетками, а оказался молодой рослый парень в идеально белом халате… Димка, остановившись перед стеллажом – наискосок от парня, побежал глазами по полкам, ища вазелин.

– Вам что-то подсказать? – услышал Димка обращённый к нему голос; больше в аптеке никого, кроме Димки, не было.

– Мне вазелин… вазелин нужен! – выпалил Димка; он, оторвав взгляд от стеклянных полок, вскинул глаза на парня, и… ему, Димке, показалось, что этот стоящий за стеллажами парень каким-то образом догадался – понял! – з а ч е м ему, Димке, нужен вазелин… парень смотрел сквозь узкие стёкла стильных очков на Димку внешне бесстрастно, то есть дежурно доброжелательно, и вместе с тем… вместе с тем, ему, Димке, почудилось, что парень непостижимым образом тут же прочитал в его, Димкином, взгляде о том, ч т о ему, Димке, увиделось, померещилось-почудилось во взгляде самого парня за миг до этого…

Ну, то есть, стоящий за стойкой парень понял, что Димка понял, что парень всё-всё про него, про Димку, понял, едва Димка проговорил слово "вазелин", – они не больше двух-трёх секунд смотрели друг другу в глаза, но в это ничтожно малое время словно невидимая искра в з а и м н о г о п о н и м а н и я пробежала между их устремлёнными друг на друга взглядами… как сказали б французы, chaque villain trouve sa vilaine – рыбак рыбака видит издалека… similia similibus!

– Вам какой – детский или косметический? – спросил парень в белом халате, оставаясь таким же внешне бесстрастным – дежурно вежливым, доброжелательным.

Ему, Димке, в ответ нужно было б сказать или "детский", или "косметический", потому как для секса анального вазелин подошел бы любой, но вместо этого чуть растерявшийся Димка зачем спросил-уточнил, как будто это была так важно:

– А в чём между ними разница?

– По качеству продукта разницы нет никакой, – парень, внимательно глядя Димке в глаза, едва заметно улыбнулся. – "Детский вазелин" – вазелин обычный, классический, а "Косметический вазелин" имеет те же самые качества плюс приятный запах, нейтрализующий другие побочные запахи… смотря для чего вы этот продукт приобретаете – с какой целью вы вазелин покупаете…

"Бля!" – непроизвольно матюгнулся про себя вконец опешивший Димка, которому показалось, что парень, внимательно глядя ему в глаза – говоря "для чего" и "с какой целью", чуть ли не открытым текстом даёт ему, Димке, понять, что он, этот парень, его, Димку, вычислил, что он про него, про Димку, всё знает, – Димка, стремительно отводя взгляд в сторону, почувствовал лёгкий п и п е ц…

– Мне обычный… классический, – торопливо проговорил Димка, поспешно доставая деньги. – И ещё этот… ещё – лейкопластырь мозольный!

Нах ему, Димке, нужен был мозольный лейкопластырь, он, Димка, не знал сам! Пару раз он покупал мозольный лейкопластырь дома, и теперь мысль о мозольном лейкопластыре возникла сама собой… ну, то есть, чтоб не так всё было явно, не так однозначно – чтоб ещё хоть что-то ему, Димке, было нужно, помимо вазелина, в этой долбаной аптеке!

Парень положил перед Димкой коробочку с тюбиком вазелина, положил пакетик с мозольным лейкопластырем, назвал сумму для оплаты, неторопливо пробил чек, так же медленно, неторопливо отсчитал сдачу, – буркнув:

– Спасибо! – Димка метнулся на выход, успев услышать за спиной внешне бесстрастный, вежливо доброжелательный голос:

– Всего наилучшего! Заходите ещё…

Засовывая во внутренний карман ветровки упаковку с вазелином, Димка, как ошпаренный, выскочил на улицу, едва не сбив входящую в аптеку пожилую тётку, и… тут же – почти что нос к носу! – столкнулся с л е н у с и к а м и, которые, разочаровавшись в ассортименте небольшого магазинчика "Всё Для Настоящих Леди", в этот самый момент спешили мимо аптеки в магазин "Украшения Для Дам".

– Димочка! Что случилось? – округлила глаза Светусик, увидев торопливо выходящего из аптеки Димку… конечно, бабушки, выпив водочки, в летних сумерках очень душевно – очень правильно! – пели, тянули-выводили грустные слова "зачем вы, девочки… ", но ведь и их, красивых мальчиков, тоже должен кто-то любить… кто-то должен о них заботиться! – Ты заболел?

– Нет… – Димка, снова на миг растерявшись, тут же сообразил, что он в руках держит пакетик мозольного лейкопластыря. – Вот… кажется, стал мозоль натираться… на левой ноге… купил лейкопластырь!

Блин, как удачно всё получилось – как быстро он, Димка, сообразил! Лёйкопластырь мозольный, в одном месте купленный от растерянности, в другом месте оказался как нельзя кстати!

– Конечно, лучше не ждать, пока образуется твёрдый нарост… лучше всё делать сразу – делать своевременно, – одобряя Димку, рассудительно проговорила Маришка. – У меня папа…

– Димочка, с нами идёшь? – перебивая Маришку – не слушая про папу, Ленусик первой подхватила Димку под руку.

– Куда? – Димка улыбнулся.

– А вон – магазинчик, где украшения! Идём!

-Да, Димочка! Идём! – Светусик вцепилась в Димкину руку с другой стороны.

– Девочки! Ну, вы сами подумайте: все украшения там для женщин… ну, то есть, для девочек – для вас… а я там чего не видел? – Димка весело рассмеялся, мягко высвобождая обе руки – радуясь, что так ловко все обошлось благодаря лейкопластырю… вот и думай теперь, что в этой жизни бывает случайно, а что происходит преднамеренно! – Вы идите, девочки, в свой магазин, а я загляну в "Сделай Сам"… может, что-нибудь сделаю!

– Димочка! Мы современные люди! Зачем нужно делать что-то самим, если всё-всё-всё можно купить? Были б деньги! – непонимающе запорхала, захлопала ресницами Ленусик.

"И в самом деле… зачем гламурной девочке знать географию, если её отвезёт паровозик по рельсам – ту-ту! – в любое место… были б деньги – мозгов не надо! А у кого денег нет, тем те, кто с деньгами, убедительно расскажут, что не в деньгах счастье… расскажут, что правильно, а что неправильно, что вкусно, а что невкусно, что истинно, а что ложно… нах о чём-то думать им самим, если им в телевизоре скажут, куда им идти и где им свернуть, кого им любить, а кого ненавидеть… безмозглые блаженствуют на свете!" – мысленно хмыкнул Димка, но вслух проговорил совсем другое:

– Девочки! Вам хорошо – вы женами будете. А мы, мальчики, будем мужьями, и наши жены… ну, то есть, вы, девочки, вы… наверняка вы будете хотеть, чтоб мы вам или гвоздик где-нибудь вбили, или шуруп покрутили туда-сюда… ведь будете ж вы этого хотеть – будете требовать от своих мужей?

– Ну, а как же! – Светусик заулыбалась. – Ещё как будем требовать…

– Вот! А потому я зайду в магазин "Сделай Сам", а вы, девочки, в это время сходите в магазин "Украшения для женщин"… а потом мы встретимся снова! Уговорил?

– Ой, Дима! Ты кого хочешь уговоришь… – томно закатила глаза Светусик.

– Только, Димочка, смотри… с кем попало не разговаривай! – Ленусик шутливо погрозила пальчиком. – С мальчиками разговаривай – с Вовой, с Сережей, с Толиком… а больше – ни с кем!

– Да! Ты понял, о ком мы… – многозначительно посмотрела на Димку Светусик. – Не будем сейчас называть японское имя…

– Ой, девочки… как скажите! – Димка изобразил на лице покорность… и л е н у с и к и, тут же послав Димке по воздушному поцелую, с радостным чириканьем устремились в сторону магазина, а Димка, постояв секунду на месте, неспешно направился к Реке.

Вазелин у него, у Димки, был в кармане! Оставалось дождаться возвращения в гостиницу, потом ужина, потом… при мысли о том, что будет потом, у него, у Димки, сладко заныло в промежности, – достав из кармана телефон, Димка открыл телефонную книгу, прокрутил имена-фамилии-прозвища и, дойдя до строчки "Расим", мягко коснулся пальцем сенсорного экрана… глядя на вмиг возникшую фотографию Расика – слушая, как пошел набор-вызов, Димка чуть слышно прошептал:

– Я люблю тебя, Расик… очень-очень люблю – сильно-сильно!

-Да, Дима! – раздался голос Расима.

Димка прижал Расима – фотографию Расика на мониторе – к щеке.

– Ты сейчас где?

– Мы в магазине… это Дима мне звонит, – "мы в магазине" прозвучало отчётливо и чисто, а "это Дима мне звонит" раздалось из телефона приглушенно, как фон, и Димка сообразил, что кто-то у Расика спросил, кто ему звонит, и Расик, убрав телефон в сторону, кому-то ответил, кто ему, Расику, звонит. – Гера хочет купить себе… – Расим произнёс какое-то слово, которое Димка не разобрал, но поскольку хотел покупать Героин, у него, у Димки, не возникло ни малейшего желания уточнять-переспрашивать, что именно хочет Героин покупать. – А ты, Дима, где сейчас?

– Я на улице – на набережной… – Димка хотел сказать Расиму, что он, Димка, его, Расика, сильно-сильно любит – хотел Расиму об этом напомнить, и даже открыл уже рот, чтоб это сказать-произнести, но в последний миг успел подумать, что, возможно, громкость на телефоне у Расима сейчас приличная, а близнецы-братья стоят рядом… и, вовремя спохватившись, Димка тут же проговорил совсем другое:

– Расик, если ты тоже что-то хочешь купить, а денег, может быть, не хватает, то я могу тебе одолжить… ну, то есть, чтоб ты это просто знал.

– Дима, спасибо! Я ничего покупать не хочу, но всё равно – спасибо! – Расик проговорил это радостно, порывисто, проговорил с чувством рвущейся из сердца благодарности… проговорил это так же солнечно, как он солнечно улыбался на мониторе телефона, и у Димки по сердцу вновь прокатилась волна горячей нежности.

– Ну, смотри! Я просто подумал, что надо тебе об этом сказать – чтобы ты знал, что деньги ты можешь взять у меня, если вдруг у тебя на что-то не хватит… для этого позвонил. Отбой?

– Отбой! – отозвался эхом Расим, и Димка нажал на своём телефоне красную скобку – кнопку отбоя… "даже если сейчас героиновые братья разговор наш случайно слышали, то в словах моих не прозвучало ничего такого, что могло бы Расима скомпрометировать" – с удовлетворением подумал Димка, держа телефон в руке; и ещё Димка подумал, что нужно будет сегодня же узнать, какой в телефоне Расима уровень громкости; "на всякий случай… чтоб точно знать, можно ли Расику говорить по телефону что-то важное… " – подумал Димка.

Открыв в телефоне папку "Photos", Димка коснулся пальцем значка "расим", и – Расик мгновенно возник на мониторе снова, обжигая Димкино сердце своей радостной – солнечной – улыбкой… "Расик… – подумал Димка, с чувством томительной страсти-нежности глядя на фотографию, – если б ты знал… если бы, Расик, ты только знал, как я люблю тебя – люблю твой голос, твои глаза, твою улыбку, твой пипис, твою сладкую попу, наполняющую мои ладони… ", – Димка вспомнил, как ночью, разведя ягодицы Расима в стороны, он ласкал языком туго стиснутый, конвульсивно сжимавшийся входик, и член у Димки в то же мгновение стал стремительно – предвкушающе – напрягаться… оставалось совсем немного времени до того счастливого момента, когда они – Расик и Димка – наконец-то останутся в своём номере вдвоём! Вазелин был у Димке в кармане… разве это не счастье – любить того, кого любишь?

Spiritus agens – вот что такое любовь! Димка, подумав про попу Расима, тут же невольно подумал про парня в аптеке… конечно, парень в аптеке всё понял… он догадался-понял, зачем Димка покупал, как бесстрастно он выразился, "этот продукт": для чего и с какой целью… "ну, и что с того, что он понял? – совершенно резонно, подумал-спросил у себя самого ученик десятого класса – шестнадцатилетний влюблённый Димка. – Я его видел всего пять минут – и никогда не увижу больше… чего я, собственно, растерялся?

Ну, догадался он… ну, и что? В дополнение к вазелину нужно было б купить ещё пару презиков, и… пусть бы потом он думал всё, что хочет! Его догадки – его проблемы… а то, блин, пипец получается: я для Расика горы готов свернуть, а сам при этом в какой-то аптеке едва вазелин смог купить… полный пипец!" У Димки невольно возникло чувство лёгкой досады на себя самого, но – вазелин был в кармане, и Димка, глядя на монитор телефона – на радостно улыбающегося Расика, с чувством неизбывной нежности улыбнулся Расику в ответ: "я люблю тебя, Расик… мы любим с тобой друг друга, и это… это – самое главное!"