# Тётушка Дженни (буржуйский инфантилизм). Часть 6

Eromo.Org

Рассказ скачан на сайте http://eromo.org

Название: Тётушка Дженни (буржуйский инфантилизм). Часть 6

Раздев меня до подгузника, Дженни вопросительно посмотрела на врача.

– Подгузник тоже снимай, – улыбнулась та.

Оставшись голышом, я густо покраснел и прикрылся между ног.

– Как стесняется, – улыбнулась юная медсестра.

– Сейчас же убери оттуда руки! – прикрикнула на меня Дженни и не дожидаясь моей реакции, насильно разняла мне ладони.

– Не надо нас стесняться, – улыбнулась врач.

– Как будто врач с медсестрой не видели маленьких мальчиков голышом! – насмешливо сказала мне Дженни.

– Иди ко мне, – улыбнулась медсестра, поманив меня пальцем.

Я несмело подошел к ней, продолжая прикрываться одной ладонью.

– Становись вот сюда, – сказала медсестра, кивнув на рейку для роста.

– Тебе где сказали руки держать? – повысила голос Дженни.

– И вправду, от кого ты тут прикрываешься, – улыбнулась медсестра, мягко убрав мою руку.

Стоя перед всеми голышом, мне хотелось провалиться под землю от стыда.

– Теперь становись на весы, – попросила медсестра, измерив мой рост.

Я послушно встал на весы.

– 75 фунтов, – объявила медсестра, подвигав гирьки весов.

– Ого, – усмехнулась Дженни, – Хорошо у мамы кушаешь.

– А теперь залезай на кушетку, – приказала мне врач.

Дождавшись, когда я усядусь на высокую кушетку, врач одела фонедоскоп и принялась прикладывать его к моей груди.

– Теперь послушаем спинку, – сказала она через минуту.

Прикосновение холодного фонедоскопа к спине заставило меня поёжиться.

– Хрипов нет, – сообщила врач, и повесив фонедоскоп на шею, взяла из стоящей на кушетке банки небольшую деревянную палочку, – Сейчас проверим горло. Скажи А.

Я широко открыл рот и врач нажала мне деревянной палочкой на язык.

– Горло тоже в порядке, – улыбнулась она, – Ну что, Томми, ложись на спинку.

– Решили осматривать лёжа, как малыша? – с ехидной улыбкой поинтересовалась Дженни.

– Ага, – кивнула врач, – Лёжа намного удобнее.

Еще больше покраснев от стыда, я послушно улёгся на кушетку.

– Сначала пощупаем животик, – ласково улыбнулась врач, принявшись мять мне живот, – Какой он у тебя плотный.

Врач сильнее надавила мне на живот и я, не удержавшись, громко пукнул.

– Как не стыдно! – засмеялась Дженни.

– Когда он в последний раз ходил по большому? – поинтересовалась врач у моей тёти.

– Полчаса назад, – ответила Дженни, – Когда в магазине обкакался.

– Стул нормальный? – спросила врач, продолжая щупать мне живот.

– Вроде да, – пожала плечами Дженни, – Наложил в штаны такую кучу, что потом полчаса отмывала его грязную попу.

– Сейчас мы ее посмотрим, – улыбнулась врач, задирая мои ноги вверх.

Неожиданное прикосновение чужих пальцев к попе заставило меня испуганно вздрогнуть.

– Здоровая гладкая кожа, – сказала врач, бесцеремонно раздвинув мне ягодицы, – Сразу видно, что за ребёнком хорошо следят.

– Стараюcь, – усмехнулась Дженни.

– Эми, дай мне термометр, – обратилась врач к медсестре.

Почувствовав, что врач еще выше задрала мне ноги, я с ужасом догадался, где она собирается мерить мне температуру.

– Поставите ректально? – хихикнула медсестра, подав врачу тонкую пластмассовую палочку.

– Вы наверно всем ставите в попу, раз у Вас одни малыши, – улыбнулась Дженни.

– Детям постарше, как твой, тоже так измеряют температуру, – усмехнулась врач, – Ректальный способ – самый точный

Наблюдая, как врач смазывает кончик термометра вазелином, я едва сдерживался, чтобы не зареветь от обиды.

– Расслабь попку, – улыбнулась врач и широко раздвинув пальцами мои ягодицы, бесцеремонно сунула мне в попу термометр.

– Какой испуганный взгляд, – сочувственно посмотрела на меня медсестра.

– Чего ты так скривился? – улыбнулась врач, толкая термометр еще глубже, – Только не ври, что тебе больно. Термометр – это не клизма. Кстати, – врач оглянулась по сторонам, – Где твой подгузник?

Дженни молча подала врачу мой подгузник.

– Надо постелить под попу, – сказала врач, пихнув под меня подгузник, – На всякий случай.

– Боитесь, что наложит кучу? – со смехом спросила медсестра.

– Представляешь, сегодня абсолютно все это делают, – сообщила врач моей тёте.

– Какают после термометра? – улыбнулась Дженни, – Конечно, не мешает подстраховаться. От Томми сегодня всего можно ожидать.

Было ужасно стыдно лежать с термометром в попе – особенно когда врач начала щекотно ощупывать мои самые интимные места своими холодными пальцами.

– Яички в норме, – улыбнулась она.

Неожиданно щекотка стала такой острой, что я непроизвольно задрыгал ногами.

– Ого, какой сильный кремастерный рефлекс! – усмехнулась медсестра, показывая пальцем мне между ног, – У ясельных малышей гораздо слабее.

– Этот рефлекс сильнее всего как раз в младшем школьном возрасте, – пояснила врач, – От шести до девяти лет.

– А что, всем мальчикам положено так проверять яички? – с улыбкой поинтересовалась Дженни, – Вы же его просто щекочете.

– Ага, кремастерный рефлекс проверяют щекоткой, – кивнула врач, снова принявшись нестерпимо щекотно трогать мою мошонку, – Видишь, как яички прячутся от моих пальцев, когда я их легонько трогаю? Сначала с левой стороны. Теперь с правой. А если пощекотать за мошонкой, оба яичка подтягиваются.

– Так интересно, – улыбнулась Дженни.

Послышался тихий писк электронного термометра.

– 97. 9 – сообщила врач, быстро вытащив градусник у меня из попы, – Абсолютно здоров.

Почувствовав, что врач опустила мои ноги вниз, я облегченно вздохнул, что унизительный осмотр наконец закончен.

– Куда? – улыбнулась она, когда я попытался встать с кушетки, – Можешь полежать еще минуту? Проверю тебе писюнчик, раз твоя тётя так о нём беспокоится.

– Он у мальчишки и вправду как у грудного, – заметила медсестра, разглядывая меня между ног, – Маленький и с плотным хоботком.

– Ага, очень подозрительный хоботок, – нахмурилась врач, ощупывая мою письку.

Вынужденный лежать голышом и терпеть неприятные манипуляции, я не знал, куда деться от стыда.

– В восьмилетнем возрасте крайняя плоть уже должна легко открываться, – сказала врач моей тёте, – Впрочем, если писает нормально, не о чем пока беспокоиться. Вот если к подростковому возрасту не откроется, тогда конечно потребуется помощь хирурга.

– Значит не будете ничего открывать, – разочарованно протянула Дженни, – А как тогда мыть ему писюнчик, если кожица не оттягивается?

– Оттяни, насколько сможешь, и помой, – улыбнулась врач.

– С мылом? – уточнила Дженни.

– Конечно с мылом, – сказала врач, – Он у тебя надеюсь ежедневно принимает ванну?

– А что, даже таких больших положено каждый день купать? – удивилась моя тётя.

– Конечно положено, – ответила врач, – А если не получается искупать, надо обязательно перед сном подмывать с мылом.

– Попу и между ножек? – спросила Дженни.

– Ага, – кивнула врач, – Но всё-таки лучше, чтобы ежедневно принимал ванну.

– Я постараюсь каждый вечер Томми купать, – пообещала врачу Дженни.

– Именно в ванне, а не под душем, – добавила врач, – Если мальчика ежедневно купают в ванне, там, под кожицей ничего не успевает скопиться. Вода все вымывает.

– Понятно, – кивнула Дженни.

– Можешь вставать, – сказала мне врач, – Остался только анализ мочи.

– Сейчас дам ему баночку, – засуетилась медсестра.

Я слез с кушетки, нерешительно взяв протянутую мне маленькую пластмассовую баночку.

– Надо туда пописать, – с улыбкой попросила меня медсестра.

– А где у вас детям положено этим заниматься? – поинтересовалась Дженни.

– Такого большого наверно лучше отправить в туалет, – сказала врач, – Хотя наших обычных пациентов – дошколят – никто, понятно, туда не водит.

– Они что писают в баночку прямо тут, в кабинете? – хихикнула Дженни

– Писают тут, – кивнула врач, направляясь с моими бумагами к двери.

– Грудные малыши на кушетке под присмотром мам, – пояснила медсестра, – А дети постарше – вон там за ширмой. У нас там стоит детский горшок.

Медсестра махнула рукой на небольшую ширму в углу комнаты.

– Слышал, Томми? – обратилась ко мне Дженни, – Быстро марш за ширму! И без полной баночки не возвращайся!

Весь красный от стыда, я продолжал стоять посреди кабинета, не представляя, как писать в присутствии двух молодых женщин – даже за ширмой.

– Так и собираешься стоять перед нами голышом? – ехидно улыбнулась моя тётя, – Не начну тебя одевать, пока не пописаешь в баночку.

– Может нам выйти? – предложила медсестра, – А то так стесняется.

– Вот еще! – фыркнула Дженни, – Не надо никуда выходить. Пусть скажет спасибо, что разрешили всё делать за ширмой, а не у нас на виду.

"Все равно будет слышно, как я писаю" – обиженно подумал я, отправившись за ширму.

– Ну? – послышался через полминуты строгий голос моей тёти, – Ты собираешься писать или нет?

Я посмотрел на стоящий у моих ног детский горшок и еще больше покраснел.

– Не слышу струйки! – снова обратилась ко мне Дженни, – Забыл, зачем нужен горшок? Или тебе кто-то должен, как годовалому, держать писюнчик и приговаривать "пись-пись"?

– Ага, сходи подержи ему писюнчик, – засмеялась медсестра.

– Даю тебе, Томми, еще минуту, – сказала Дженни, – И если не пописаешь, действительно приду к тебе за ширму.

"Они от меня не отстанут" – с обидой подумал я.

– Я не шучу, – продолжила Дженни, – Приду и заставлю писать в моем присутствии.

В комнате повисло тяжелое молчание.

– Ничего доверить нельзя, – снова принялась ворчать моя тётя, – Даже такую простую вещь, как в баночку пописать.

Неожиданный скрип стула заставил меня испуганно вздрогнуть.

– Даю тебе последнее предупреждение, – послышался голос моей тёти.

Я тяжело вздохнул и начал писать.

– Наконец понял чего от него хотят, – хихикнула Дженни.

Слушая журчание собственной струйки, мне хотелось провалиться под землю от стыда.